Стихи фета еще одно забывчивое слово

Фет Афанасий Афанасьевич Собрание стихотворений Источник: Собрание сочинений в двух томах. Есаулова, 15 сентября 2005 г. Не жаль мне детских игр, не жаль мне тихих снов, Тобой так сладостно и больно стихи фета еще одно забывчивое слово В те дни, как постигал я первую любовь По бунту чувств неугомонных, По сжатию руки, по отблеску очей, Сопровождаемый то вздохами, то смехом, По ропоту простых, незначащих речей, Лишь там звучащих страсти эхом. Как жить мне хочется до нового свиданья! Из-за горы высокой Сюда и доступа мятежным звукам нет. Я не пойду туда, где камень вероломный, Скользя из-под пяты с отвесных берегов, Летит на хрящ морской; где в море вал огромный Придет - и убежит в объятия валов. Одна передо мной, под мирными звездами, Ты здесь царица чувств, властительница дум. А там придет волна - и грянет между нами. Я не пойду туда: там вечный плеск и шум! Вот хоть теперь: посмотрю за окно на веселую стихи фета еще одно забывчивое слово Вешних деревьев, да вдруг ветер ко мне донесет Утренний запах цветов и птичек звонкие песни - Так бы и бросился в сад с кликом: пойдем же, пойдем! Да как взгляну на тебя, как уселась ты там безмятежно Подле окошка, склоня иглы ресниц на канву, То уж не в силах ничем я шевельнуться, а только Всю озираю тебя, всю - от пробора волос До перекладины пялец, где вольно, легко и уютно, Складки раздвинув, прильнул маленькой ножки носок. Право, мне кажется, всех бы Вас мне хотелось обнять. Даже и брат твой, шалун, Что изучает грамматику в комнате ближней, мне дорог. Можно ль так ложно вещи стихи фета еще одно забывчивое слово его понимать! Как отворялися двери, расслушать я мог, что учитель Каждый отдельный глагол прятал в отдельный залог: Он говорил, что любить есть действие - не состоянье. Нет, достохвальный мудрец, здесь ты не видишь ни зги; Я говорю, что любить - состоянье, еще и какое! Дай нам бог вечно любить! Чрез всю толпу рабов у пышной колесницы Я взгляд лукавый твой под бархатом ресницы Давно прочел, давно - и разгадал с тех пор, Где жертву новую твой выбирает взор. Смотри, как счастлив он, как волен. Рука, окрепшая в труде однообразном, Минула берега, манящие соблазном. Дохнет тепло любви - младенческое око Лазурным пламенем засветится стихи фета еще одно забывчивое слово, И гребень, ласково-разборчив, будто сам Пойдет медлительней по пышным волосам, Персты румяные, бледнея, подлиннеют. Блажен, кто замечал, как постепенно зреют Стихи фета еще одно забывчивое слово гроздия, и знал, что виноград Сбирая, он вопьет их сладкий аромат! Как новый, ранний снег Всегда и чист и свеж! Царица тайных нег, Луна зеркальная над древнею Москвою Одну выводит ночь блестящей за другою. Что, все ли улеглись, уснули? На сердце жар любви, и трепет, и печаль!. Далекие, как бы в вознагражденье, Шлют звезды в стихи фета еще одно забывчивое слово свое стихи фета еще одно забывчивое слово. В сияньи стихи фета еще одно забывчивое слово безмолвен сон Кремля. Под быстрою стопой промерзлая земля Звучит, и по крутой, хотя недавней стуже Доходит бой часов порывистей и туже. Нигде огня, - соседи полегли, И каждый звук шагов, раздавшийся вдали, Иль тени на стене блестящей колыханье Мне напрягает слух, прервав мое дыханье. Смотри, вот половина окна Верхняя темною зеленью листьев покрыта; меж ними, Будто нарочно, в окне кисть начинает желтеть. Милая, полно, не трогай!. К чему этот дух разрушенья! Ты доставать виноград высунешь руку на двор, - Белую, полную ручку легко распознают соседи, Скажут: она у него в комнате тайно была. Ты втайне поняла души смешную муку, Усталых прихотей ты разгадала скуку; Мы вместе - и судьбе я молча предаюсь. Без клятв и клеветы ребячески-невинной Сказала жизнь за нас последний приговор. Мы оба молоды, но с радостью старинной Люблю на локон твой засматриваться длинный; Люблю безмолвных уст и взоров разговор. Как в дни безумные, как в пламенные годы, Мне жизни мировой святыня дорога; Люблю безмолвие полунощной природы, Люблю ее лесов лепечущие своды, Люблю ее степей алмазные снега. И снова мне стихи фета еще одно забывчивое слово, когда, святому звуку Внимая не один, я заживо делюсь; Когда, за честный бой с тенями взяв поруку, Тебе в молчании я простираю руку И детских укоризн в грядущем не страшусь. Мой милый, не лелей прекрасного обмана: В душе мечтательной стихи фета еще одно забывчивое слово эта рана. Видал ли ты в лесах под тению дубов С винтовками в руках засевших шалунов, Когда с холмов крутых, окрестность оглашая, Несется горячо согласных гончих стая И, праздным юношам дриад жестоких дань, Уже из-за кустов выскакивает лань? Вот-вот и выстрелы - и в переливах дыма Еще быстрее лань, как будто невредима, Проклятьем вопреки и хохоту стрелков, Уносится во мглу безбрежную лесов, - Но ловчий опытный уж на позыв победный К сомкнувшимся губам рожок подносит медный. Ведь снова не пойму я ни одной страницы - И яркий белый свет начнет в глазах мелькать, И ложных призраков заблещут вереницы. Чем грешен пред тобой? Ужели помысел мне должен быть укором, что так язвительно смеется призрак твой И смотрит на меня таким тяжелым взором? Каким-то чуждым сном весь блеск несется мимо, Под шум ей грезится иной, далекий край; Так древле дикий скиф средь праздничного Рима Со вздохом вспоминал свой северный Дунай. О боже, перед кем везде страданья наши Как звезды по небу полночному горят, Не дай моим устам испить из горькой чаши Изгнанья мрачного по капле жгучий яд! Смерти Когда, измучен жаждой счастья И громом бедствий оглушен, Со взором, полным сладострастья, В тебе последнего участья Искать страдалец обречен, - Не верь, суровый ангел бога, Тушить стихи фета еще одно забывчивое слово факел погоди. О, как в страданьи веры много! Придет пора - пора иная: Повеет жизни благодать, И будет тот, кто, изнывая, В тебе встречал предтечу рая, Перед тобою трепетать. Но кто не молит и не просит, Кому страданье не дано, Кто жизни злобно не поносит, А молча, сознавая, носит Твое могучее зерно, Кто дышит с равным напряженьем, - Того, безмолвна, посети, Повея полным примиреньем, Ему предстань за сновиденьем И тихо вежды опусти. Если очнусь, застаю у себя на устах я улыбку; Вновь позабудусь - и вновь листья в глазах да цветы, И у суровой коры наклоненного старого клена, Милая дева-дитя, в белом ты чинно сидишь. Да, ты ребенок еще; но сколько любви благодатной Светит в лазурных очах мальчику злому вослед! Златоволосый, как ты, на твоих он играет коленях, В вожжи твой пояс цветной силясь, шалун, обратить. Крепко стихи фета еще одно забывчивое слово концы ленты одною ручонкой, Веткой левкоя тебя хочет ударить стихи фета еще одно забывчивое слово. Ты сронил диадиму с румяной головки; Толстою прядью скользя, вся развернулась коса. Цвет изумительный: точно опала и бронзы слиянье Иль назревающей ржи колос слегка-золотой. Не твой ли здесь шутит кудрявый упрямец? Долго недаром вокруг белый порхал мотылек; Мне еще памятен образ Амура и нежной Психеи! Душу мою ты в свой мир светлый опять унесла. Одинокий дуб Смотри, - синея друг стихи фета еще одно забывчивое слово другом, Каким широким полукругом Уходят правнуки твои! Зачем же тенью благотворной Всё кружишь ты, старик упорный, По рубежам родной земли? Когда ж неведомым страданьям, Когда жестоким испытаньям Придет медлительный конец? Иль вечно понапрасну годы Рукой суровой непогоды Упрямый щиплют твой венец? И под изрытою корою Ты полон силой молодою. Так старый витязь, сверстник твой, Не остывал душой с годами Под иззубренною мечами, Давно заржавленной броней. Всё дальше, дальше с каждым годом Вокруг тебя незримым ходом Ползет простор твоих корней, И, в их кривые промежутки Гнездясь, с пригорка незабудки Глядят смелее в даль степей. Когда же, вод взломав оковы, Весенний ветр несет в дубровы Твои поблеклые листы, С ним вести на простор широкий, Что жив их пращур одинокий, Ко внукам посылаешь ты. Италия Италия, ты сердцу солгала! Как долго я в душе тебя лелеял, - Но не такой стихи фета еще одно забывчивое слово тебя нашла, И не родным мне воздух твой повеял. В твоих степях любимый образ мой Не мог, опять воскреснувши, не вырость; Сын севера, люблю я шум лесной И зелени растительную сырость. Твоих сынов паденье и позор И нищету увидя, содрогаюсь; Но иногда, суровый приговор Забыв, опять с тобою примиряюсь. В углах садов и старческих руин Нередко жар я чувствую мгновенный И слушаю - и кажется, один Я стихи фета еще одно забывчивое слово гимн Сивиллы вдохновенной. В подобный миг чужие небеса Неведомой мне в душу веют силой, И я люблю, стихи фета еще одно забывчивое слово краса, Твой долгий взор, надменный и унылый. И ящериц, мелькающих кругом, и негу их на нестерпимом зное, И страстного кумира под плющом Раскидистым увечье вековое. На развалинах цезарских палат Над грудой мусора, где плющ тоскливо вьется, Над сводами глухих и темных галерей В груди моей сильней живое сердце бьется, И в жилах кровь бежит быстрей. Пускай вокруг меня, тяжелые громады, Из праха восстают и храмы, и дворцы, И драгоценные пестреют колоннады, И воскресают мертвецы, И шум на площади, и женщин вереница, И вновь увенчанный святой алтарь горит, И из-под новых врат златая колесница К холму заветному спешит. Пускай я не дерзну сказать:"Ты не велик", Но, Рим, я радуюсь, что грустный и ничтожный Ты здесь у ног моих приник! Безжалостный квирит, тебя я ненавижу За то, что на земле ты видел стихи фета еще одно забывчивое слово себя, И даже в зрелищах твоих кровавых вижу, Что музы прокляли тебя. Напрасно лепетал ты эллинские звуки: Ты смысла тайного речей не разгадал И стихи фета еще одно забывчивое слово учителя безжалостные руки, Палач всемирный, подымал. Законность измерял ты силою великой - Что ж сиротливо так безмолвствуешь теперь? Ты сам, бездушный Рим, пал жертвой силы дикой, Как устаревший хищный зверь. И вот растерзаны блестящие одежды, В тумане утреннем развалина молчит, И трупа буйного, жестокого невежды Слезой камена не почтит. Какою нежною, янтарною зарею Сияют небеса, нетленные, как рай. Далеко выгнулся земли померкший край, Прохлада вечера и дышит и не дышит И колос зреющий едва-едва колышет. Нет, дальше не пойду: под сению дубов Всю ночь, всю эту ночь я просидеть готов, Смотря в лицо зари иль вдоль дороги серой. Какою молодой и безграничной верой Опять душа полна! Как в этой тишине Всем, всем, что жизнь дала, довольная вполне, Иного уж она не требует удела. Собака верная у ног моих присела И, ухо чуткое насторожив слегка, Глядит на медленно ползущего жука. Нет, точно - издали доходит до меня Нетерпеливый шаг знакомого коня. Старые письма Давно забытые, под легким слоем пыли, Черты заветные, вы вновь передо мной И в час душевных мук мгновенно воскресили Всё, что давно-давно утрачено душой. Горя огнем стыда, опять встречают взоры Одну доверчивость, надежду и любовь, И задушевных слов поблекшие узоры От сердца моего к ланитам гонят кровь. Я вами осужден, свидетели немые Весны души моей и сумрачной зимы. Вы те же светлые, святые, молодые, Как в тот ужасный час, когда прощались мы. А я доверился предательскому звуку - Как будто вне любви есть в мире что-нибудь! Зачем же с прежнею улыбкой умиленья Шептать мне о любви, глядеть в мои глаза? Души не воскресит и голос всепрощенья, Не смоет этих строк и жгучая слеза. Без ропота иду навстречу вечной власти, Молитву затвердя горячую одну: Пусть тот осенний ветр мои погасит страсти, Что каждый день с чела роняет седину. Пускай с души стихи фета еще одно забывчивое слово, борьбою утомленной, Без грохота спадет тоскливой жизни цепь, И пусть очнусь вдали, где к речке безыменной От голубых холмов бежит немая степь, Где с дикой яблонью убором спорит слива, Где тучка чуть ползет, воздушна и светла, Где дремлет над водой поникнувшая ива И вечером, жужжа, к улью летит пчела. Быть может - вечно вдаль с надеждой смотрят очи! Там наконец я всё, чего душа алкала, Ждала, надеялась, на склоне лет найду И с лона тихого земного идеала На лоно вечности с улыбкой перейду. Что ж там мелькнуло красою нетленной? Ах, то цветок мой весенний, любимый! Как уцелел ты, засохший, смиренный, Тут, под ногами толпы нелюдимой? Радость сияла, чиста безупречно, В час, как тебя обронила невеста. Нет, не покину тебя бессердечно, Здесь, у меня на груди тебе место. Среди зеленой густоты Карнизов обветшалых пятна, Внизу могилы и кресты, И мне - мне кажется понятно, Что шепчут куполу листы. Еще колеблясь и дыша Над дорогими мертвецами, Стремлюсь куда-то, вдаль спеша, Но встречу с тихими гробами Смиренно празднует душа. Пускай клянут, волнуяся и споря, Пусть говорят: то бред души больной; Но я иду по шаткой пене моря Отважною, нетонущей ногой. Я пронесу твой свет чрез жизнь земную; Он мой - и стихи фета еще одно забывчивое слово ним двойное бытие Вручила ты, и я - я торжествую Хотя на миг бессмертие твое. Я помню, вспоминаю Язык любви, цветов, ночных лучей. Очей тех нет - и мне не страшны гробы, Завидно мне безмолвие твое, И, не судя ни тупости, ни злобы, Скорей, скорей в твое небытие! ALTER EGO Как лилея глядится в нагорный ручей, Ты стояла над первою песней моей, И была ли при этом победа, и чья, - У ручья ль от цветка, у цветка ль от ручья? Ты душою младенческой всё поняла, Что мне высказать тайная сила дала, И хоть жизнь без тебя суждено мне влачить, Но мы вместе с тобой, нас нельзя разлучить. Та трава, что вдали на могиле твоей, Здесь на сердце, чем старе оно, тем свежей, И я знаю, взглянувши на звезды порой, Что взирали на них мы как боги с тобой. У любви есть слова, те слова не умрут. Нас с тобой ожидает особенный суд; Он сумеет нас сразу в толпе различить, И мы вместе придем, нас нельзя разлучить! СМЕРТЬ "Я жить хочу! О, дайте мне обман! Где правда, где ошибка? Опора где, чтоб руки к ней простерть? Что ни расцвет живой, что ни улыбка, - Уже под ними торжествует смерть. Слепцы напрасно ищут, где дорога, Доверясь чувств слепым поводырям; Но если жизнь - базар крикливый бога, То только смерть - его бессмертный храм.